14/04/24 - 17:06 pm


Автор Тема: Братья Жемчужные ансамбль  (Прочитано 1392 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн valius5

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 27423
  • Пол: Мужской
  • Осторожно! ПенЬсионЭр на Перекрёстке!!!
Братья Жемчужные ансамбль
« : 07 Февраль 2020, 16:15:31 »

Вальдемар ибн Кобозя, Алла Петрова и Н. С. Резанов.


Ю. Антонов, В. Паранин, Ильдар Южный, Николай Серафимович Резанов - ДК им. Горького, С. Петербург.


Александр Розенбаум, Виктор Смирнов, Александр Фрумин, Николай Резанов.


Слава Медяник, Виктор Смирнов, Алексей Дулькевич, Николай Резанов.


Вася Пряников, Николай Резанов, Виктор Смирнов.


Алексей Дулькевич, Николай Резанов, Михаил Круг, Виктор Смирнов.


Запись альбома с Вальдемаром ибн Кобозей.


Н. С. Резанов, Сметанин, А. Делькевич.

Братья Жемчужные - Засыхает плавленый сырок.

Основной "классический" состав группы сформировался вначале 1970-х годов в ленинградском плавучем ресторане "Парус", находившемся на Петроградской стороне(на Ждановской набережной). Основатель и бессменный руководитель "Жемчужных" - Николай Резанов, великолепный джазовый музыкант, виртуозно владеющий гитарой и банджо. 21 декабря 1974 года - день записи первого концерта, принято считать днём рождения коллектива. Организатором записи был известный питерский коллекционер С.И.Маклаков. По его приглашению, тогда ещё подпольный ансамбль "Братья Жемчужные", в состав которого вошли ленинградские джазовые музыканты, собрались в одной из коммунальных квартир на Петроградской стороне и "из под волос" сыграли популярные тогда в народе, но запрещённые "дворово - уличные" песни. Там же было выбрано и оригинальное название коллектива, а первый концерт так и назывался - "Братья Жемчужные - Концерт №1".
 
Первый состав : Николай Резанов (гитара, банджо), Роберт Сотов (бас), Александр Кавлелашвили (аккордеон), Геннадий Яновский (ударные). Весной 1975 года "Братья Жемчужные" впервые записываются с популярным исполнителем тех лет Аркадием Звездиным-Северным, в коллективе появляется "духовая секция": Г.Лахман (саксофон) и В.Белокопытов (труба). Плодотворное творческое сотрудничество с легендарным исполнителем длилось вплоть до 1980 года, когда Северный ушел из жизни. Итогом их совместного творчества стали 16 двойных концертных альбомов, первый и второй из которых в 1983-1984 годах были изданы в США на виниловых пластинках компанией "Kismet records". За первые годы деятельности, экспериментируя с исполнением "блатной" и "дворово-уличной" классики, ансамблем были опробованы самые разнообразные музыкально-стилистические формы. С конца 70-х годов, "Братья Жемчужные" начинают записываться и с другими исполнителями. Были сделаны концерты с московскими авторами-исполнителями Е.Абдрахмановым и И.Эренбургом. Параллельно создаются и сольные концертные записи ансамбля, репертуар для которых подбирали сами музыканты.
 
Длительное время многие слушатели, как и представители властных структур, считали что группа с таким названием("Братья Жемчужные") скорее всего работает где-нибудь в эмиграции, во Франции или в Америке, так же "ходили слухи" что "Жемчужные" это подпольный "цыганский оркестр", поэтому в советские времена ансамбль так и не нашли, хотя у музыкантов могли быть серьёзные неприятности из-за выбранного жанра. С 1974 по 1977-ой "Жемчужными" было записано четыре оригинальных сольных концерта, по праву вошедшие в "золотой фонд" блатной песни. Через два года после смерти А. Северного, в 1982-1983 г. "Братья Жемчужные" записывают два альбома с ленинградским автором А. Розенбаумом, впоследствии ставшие классикой русского шансона.
 
В 1985 году, после последней записи "Конёк - Горбунок", музыканты на время прекращают активную творческую деятельность и работают в различных ресторанных коллективах. В 1989-90 годах, записывают несколько концертов с Игорем Карташовым и собираются вновь только в 1992 году, для записи в профессиональной студии. В 1992 году, записываются альбомы с Виталием Крестовским и Александром Лобановским, известными исполнителями 70-х годов, а с 1994 года с новой программой, начинают выступать с концертами по стране. С 1994 года "Жемчужные" плодотворно работают в питерской студии "Ночное такси" А. Фрумина(продюсер "Братьев Жемчужных"). В 1995-96 годах записываются с Михаилом Кругом, продолжают плотное сотрудничество с А.Розенбаумом, а так же, в качестве аккомпанирующего коллектива, учавствуют в записи многих современных исполнителей жанра.
 
Начиная с 90-х годов ансамбль записывался с такими известными исполнителями как: М.Гулько, Трофим, В. Асмолов, В. Шунт, С.Бобков, А.Большеохтинский, А.Ф.Скляр, Т.Кабанова, В. ибн Кобозя, а так же И.Иванов-Запольский, В.Черняков, С.Наумов, Барон фон Эргард, И.Глушаков, С.Дружко, Э.Сингер, А.Яковлев, И.Петренко, Г.Пицхилаури, Алеся Атлантова, Кира Хабарова, группа "Чалка" и другие. Свои сольные проекты записывают Николай Резанов и Алексей Дулькевич(музыкант анс."Братья Жемчужные").
 
В 2005 году, ансамбль "Братья Жемчужные" отметил свой 30-летний юбилей. За 30 лет, накопилось более 100 пластинок(своих и совместных)с музыкальным сопровождением Братьев Жемчужных. В прошлом, записывая подпольные концерты, играя на разных квартирах , адреса которых сейчас музыканты уже позабыли, никто из них не подозревал, что записи будут распространяться миллионными тиражами по всему Союзу и даже за рубежом. И сегодня, несмотря на промчавшиеся годы, музыканты продолжают радовать своих преданных поклонников живыми выступлениями и новыми записями; песнями, ставшими близкими ни одному поколению почитателей жанра русский шансон. Долгие годы, популярными в их исполнении остаются такие, ставшие "классическими" песни, как:"Окурочек", "Извозчик", "Соня", "Вернулся я в Одессу" и многие другие.
 
Музыканты ансамбля, работавшие в нем в разные годы: Игорь Егоров (Батон, барабанщик), Борис Нусембаум (пианист, живёт в Торонто, работает в рекламной газете), Александр Афанасьев (басист, бросил музыку), Алик Кавлелашвили (пианист, аккордеонист, тромбонист), Геннадий Яновский (барабанщик, живет в Лазаревском), Роберт Сотов (басист, умер), так же в коллективе работали Евгений Драпкин (клавиши), саксофонисты Геннадий Лахман и Виталий Смирнов, Анатолий Архангельский (ударные), Евгений Фёдоров (скрипка), Виктор Смирнов (клавиши, аранжировки), Георгий Чиков (труба) и многие другие.
 
В последние годы "Братья Жемчужные" продолжают работать в студии, в соавторстве с поэтом Э.Кузнецовым пишут новые песни, выступают с концертами в родном городе и активно гастролируют в качестве аккомпанирующего коллектива с А.Розенбаумом. Более восьми лет сотрудничают с "Радио шансон". Современная музыкальная стилистика группы, это своеобразный "сплав" жанров, от "старого доброго" джазового диксиленда, до элементов рок-музыки, блюза и фолка. Руководитель и вокалист ансамбля Николай Резанов, кроме музыкальной деятельности, в настоящее время ведет программу на питерском "Радио шансон". С середины 90-х годов, музыканты ансамбля "Братья Жемчужные" являются официальными и постоянными участниками благотворительных акций Общественного Благотворительного Движения "Золотой Пеликан", в Санкт-Петербурге.
 
Состав музыкантов:
 •Николай Резанов - руководитель (гитара, банджо, вокал) Скоропостижно скончался 22 мая 2006 года
•Юрий Капетанаки - клавишные
•Алексей Дулькевич - скрипка, вокал
•Анатолий Никифоров - бас-гитара
•Аркадий Аладьин - ударные
 
Видеозаписи выступлений ансамбля "Братья Жемчужные":
 •Н.Резанов и В.Крестовский - запись у С.И.Маклакова, 1992г.
•М.Гулько и ансамбль "Братья Жемчужные" - концерт в ДК им.Горького, Санкт-Петербург
•"Русский шансон" в Америке - М.Круг, анс."Братья Жемчужные", В.Асмолов
•"Русский шансон" в Израиле - К.Огонек, М.Круг, С.Медяник, анс."Братья Жемчужные", 2000г.
•Концерт "Формула шансона", с участием анс."Братья Жемчужные" и др.
•Концерт в "Гигант-холле" - "А.Дулькевичу - 50". Санкт-Петербург, 3.04.2003г.
•Концерт в ДК им.Горького "Братья Жемчужные" - "Годы мчатся", С.-Петербург 21.12.2001г.
•Концерт анс."Братья Жемчужные" в выставочном комплексе "Гавань", С.-Петербург 24.03.2006г.
 
Концертография ансамбля "Братья Жемчужные" и фонограммы "живых" выступлений:
 •"Братья Жемчужные" - "Как на Дерибасовской:" - №1, декабрь 1974г.
•"Братья Жемчужные" - "О Ромео и Джульетте" - №3, лето 1975г.
•"Братья Жемчужные" - "Про коня Билли" - №4, лето 1975г.
•"Братья Жемчужные" - "Листья жёлтые..." - №5, осень 1977г.
•"Братья Жемчужные" - "Конёк - Горбунок" - ноябрь 1985г.
•"Братья Жемчужные" - "Концерт посвящённый 2-х летию студии "Ночное такси" - 24.02.1996г.
•"Братья Жемчужные" - "Концерт памяти Аркадия Северного" - 13.04.1996г.
•"Братья Жемчужные" - "Концерт посвящённый 3-х летию студии "Ночное такси" - 21.02.1997г.
•"Братья Жемчужные" - "Выступление в программе "Русский шансон" - 2.05.1997г.
•"Братья Жемчужные" - "Концерт в Германии" - 1997г.
•"Братья Жемчужные" - "Концерт в Донецке" - 1997г.
•"Братья Жемчужные" - Н. Резанов и В. Смирнов в программе В. Гусева "Пальцы веером" - 19.06.1998г.
•"Братья Жемчужные " - Концерт в ДК им.Горького "К 25-летию ансамбля" - декабрь 1999г.
•"Братья Жемчужные " - Концерт посвящённый 7-ми летию студии "Ночное такси" - февраль 2001г.
 
Официальная дискография ансамбля "Братья Жемчужные"
 •CD - "Стоял я раз на стрёме" 1992г.
•CD - "Я решил жениться" 1994г.
•CD - "На саночках" 1994г.
•CD - "Мамаши спят..." 1994г.
•CD - "Душа дурного общества" 1995г.
•CD - "Десять песен 20 лет спустя" 1995г.
•CD - "Достойно" 1996г.
•CD - "На халяву" 1998г.
•2СD - сборник в серии "Антология русского шансона"
•2CD - сборник в серии "Звёздная серия" 1998г.
•CD - "Докурим свой окурочек" 1999г.
•2CD - "Первый концерт-1974г." 2000г.
•CD - сборник в серии "Grand Collection"
•СD - сборник "Песни из нашей жизни" 2001г.
•2CD - сборник в серии "Русский Шансон"
•2CD - "Годы мчатся" 2002г.
•CD - сборник в серии "Золотая коллекция шансона"
•2CD - "40 лет, а жизни нет..." 2003г.
•CD - MP3 сборник в серии "Зона шансона" (7 альбомов) 2004г.
 
Полная дискография альбомов, в которых принимали участие "Братья Жемчужные":
 •21.12.1974 г. <Братья Жемчужные>, концерт №1
•апрель-май 1975 г. с А. Северным концерт № 2 <Эх, мамочка>
•1.05.1975 г. <Братья жемчужные>, концерт №3 "Песня о Ромео и Джульетте"
•1976 г. с А. Северным "К 85-летию А. Вертинского"
•8.05.1976 г. <Братья Жемчужные>, концерт №4 "Про коня Билли"
•9.05.1976 г. с А. Северным "Поговори со мною, мама"
•июль 1976 г. с А. Северным "Проститутка Буреломова"
•14.07.1976 г. с А. Северным "Юбилейный концерт"
•1976 г. с А. Северным "На Проспекте 25-го Октября"
•26.11.1976 г. с А. Северным "Под серией "А"
•1976/77 г. с А. Северным <Третий одесский концерт> (анс. <4 брата и лопата)
•август 1977 г. с А. Северным "Творческий вечер"
•11 (29) октябрь 1977 г. концерт №5 "Листья желтые" с Н. Игнатьевой
•октябрь-ноябрь 1977 г. с А. Северным "Диксиленд"
•19.12.1977 г. А. Северный с анс. "Чайка" (Н. Резанов - гитара)
•22.12.1977 г. с А. Северным "Проводы 1977-го года"
•1978 г. с Игорем Эренбургом "Привет из Москвы" (Н. Резанов - гитара)
•апрель 1979 г. А. Северный и <Божья обитель> (анс. <Братья Жемчужные>)
•1979 г. с Евгением Абдрахмановым
•24.02.1980 г. с А. Северным "Олимпийский концерт" (или "Концерт с анс. "Трезвость")
•март 1980 г. А. Северный, Н. Резанов, В. Тихомиров у В. Раменского
•1982 г. с Ал. Розенбаумом "Памяти А. Северного"
•1983 г. с Ал. Розенбаумом "Новые песни"
•ноябрь 1985 г. <Братья Жемчужные> "Конек-Горбунок"
•декабрь 1989 г. концерт с Игорем Карташовым
•1990 г. с Игорем Карташовым "Шухер, друг"
•1990 г. с Игорем Карташовым <Старая Москва>
•1992 г. с Александром Лобановским "Песни А. Лобановского"
•1992 г. с Игорем Карташовым "Песни И. Карташова"
•1992 г. с Виталием Крестовским "Эх, ты жизнь кабацкая"
•1992 г. с Николаем Резановым "Стоял я раз на стреме:"
•май 1993 г. с Игорем Ивановым-Запольским <Небритый - полупьяный>
•1994 г. <Братья Жемчужные>, "10 песен через 20 лет" (CD)
•1994 г. <Братья Жемчужные>, <"На саночках" (СD)
•1994 г. <Братья Жемчужные>, "Мамаши спят" (CD)
•ноябрь 1994 г. с Ал. Розенбаумом <11 лет спустя> (концерт в ДК им. Горького)
•январь 1995 г. с Антоном Яковлевым "Кресты"
•12 апреля 1995 г. с Михаилом Кругом <Памяти Аркадия Северного> (СD 2004 г.)
•1995 г. с Игорем Карташовым "Свеча горела"
•1995 г. <Братья Жемчужные>, "Душа дурного общества" (CD)
•1995 г. с Николаем Резановым "Достойно" (CD)
•август 1995 г. сборный концерт "Памяти А. Северного"
•ноябрь 1995 г. с Ал. Розенбаумом "Розовый жемчуг"
•февраль 1996 г. "Возвращение" (remix песен А. Северного)
•май 1996 г. с Ал. Розенбаумом "На плантациях любви"
•июнь 1996 г. с Игорем Петренко <Ностальгия>
•1996 г. с Михаилом Кругом "Живая струна"
•октябрь 1996 г. со Славой Бобковым <Конвой>
•октябрь1996 г. с Андреем Большеохтинским "Новичок"
•ноябрь 1996 г. с Валерием Шунтом "Кто сказал, что братве не бывает трудно"
•12.11.1996 г. с Ал. Ф. Скляром "Цыганский рок-н-ролл"
•февраль 1997 г. с Ал. Розенбаумом "Возвращение на Арго"
•май 1997 г. с Владимиром Асмоловым "Скажи - спасибо"
•1997 г. с Игорем Глушаковым <День восьмой>
•февраль 1998 г. с гр. <Чалка> <Блатная жизнь не шоколадка>
•1998 г. <Братья Жемчужные>, "На халяву"
•сентябрь 1998 г. с Трофимом "Аристократия помойки - 3"
•1999 г. с Николаем Резановым "Докурим свой окурочек"
•1999 г. с Ал. Розенбаумом "Транссибирская магистраль"
•9.09.1999 г. с Игорем Глушаковым "Долгая дорога домой"
•2000 г. концерт, посвященный 70-летию С.И. Маклакова (сборный)
•2000 г. с Бароном фон Эргардом <За Державу обидно>
•2000 г. с Владимиром Черняковым "Кандалы"
•2000 г. с Георгием Пицхилаури <Прогулка по центру>
•2000 г. с Ал. Лобановским <В гостях у С.И. Маклакова> (Н. Резанов - гитара)
•2001 г. <Братья Жемчужные> "Первый одесский концерт" (переиздание от 1974 г.)
•2001 г. с Ал. Розенбаумом "Настоящий солдат"
•2002 г. <Братья Жемчужные>, "Годы мчатся" (2СD)
•2002 г. с Сергеем Наумовым "Жалобы олигарха"
•2003 г. с Сергеем Дружко <Много разных дорог>
•2003 г. с Алесей Атлантовой <Паруса надежды>
•2003 г. с группой <Чалка> <Реальные песни>
•2003 г. <40 лет, а жизни нет> (2CD)
•2003 г. с В. Шунтом <Лагерное танго>
•2003 г. с А. Розенбаумом <Странная жизнь>
•2005 г. с А. Розенбаумом <Я вижу свет>
 
P.S. 22 мая 2006 года бессменный руководитель ансамбля "Братья Жемчужные" Николай Серафимович Резанов скоропостижно скончался. Похоронен в Санкт-Петербурге на Ковалёвском кладбище.

Братья Жемчужные 1983 - Первый концерт (часть 2) (LP) (320)
Братья Жемчужные 1992 - и Резанов Николай - Стоял я раз на стрёме (LP) см. Резанов Николай
Братья Жемчужные 1994 - Мамаши спят... (CD) (320)
Братья Жемчужные 1994 - На саночках (CD) (320)
Братья Жемчужные 1994 - Я решил жениться (CD) (320)
Братья Жемчужные 1995 - Десять песен двадцать лет спустя (320)
Братья Жемчужные 1995 - и Резанов Николай - Достойно (CD) см. Резанов Николай
Братья Жемчужные 1995 - Душа дурного общества (CD) (320)
Братья Жемчужные 1995 - Стоял я раз на стреме… (CD) (320)
Братья Жемчужные 1998 - На халяву!!! (320)
Братья Жемчужные 2000 - и Резанов Николай - Докурим свой окурочек (CD) см. Резанов Николай
Братья Жемчужные 2000 - Первый концерт 1974 год (320)
Братья Жемчужные 2001 - На халяву!!! (переиздание) (320)
Братья Жемчужные 2001 - Песни из нашей жизни (CD) (320)
Братья Жемчужные 2002 - Годы мчатся (2 CD) (320)
Братья Жемчужные 2003 - 40 лет, а жизни нет! (CD) (320)
Братья Жемчужные 2005 - Grand Collection (320)
Братья Жемчужные 2008 - Золото шансона. Если можешь, прости (CD 1) (320)
Братья Жемчужные 2008 - Золото шансона. Осень Петербурга (CD 2) (320)

Оффлайн valius5

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 27423
  • Пол: Мужской
  • Осторожно! ПенЬсионЭр на Перекрёстке!!!
Re: БРАТЬЯ ЖЕМЧУЖНЫЕ.Ансамбль.
« Ответ #1 : 07 Февраль 2020, 16:16:19 »
«Братья Жемчужные»: партизанский табор
 
  29 Октября 2013 

«Братья Жемчужные» — одна из самых удачных мистификаций в русском шансоне, настоящий партизанский табор с псевдоцыганским названием, стремительно менявший планы и штатное расписание.



Проект, о котором советским кураторам культуры было известно чуть более, чем ничего, участвовал в создании чуть ли не сотни дисков, в разное время имел в своем составе десятки отличных музыкантов, а уж со сколькими сотрудничал — и не сосчитаешь! Он существует и поныне, однако под каким именно названием, доподлинно неизвестно.
 
Джаз-блатняк
 
Ни о какой подпольной популярности «Братья Жемчужные» в середине 70-х и не помышляли. Группа возникла благодаря цепи случайностей: если бы не воля судьбы, «Братья» могли остаться сугубо студийным проектом или вовсе ограничиться парой ресторанных концертов.
 
С ресторана все и началось. В начале 70-х несколько известных в Ленинграде джазовых музыкантов во главе с виртуозом банджо и гитары Николаем Резановым устроились подрабатывать в заведение «Парус» на Петроградской стороне. «Элитарные» занятия джазом много денег не приносили, а артистам надо было кормить семьи, поэтому «халтурка на Петроградке» была весьма кстати. Репертуар ансамбля был типично «закусочным»: советские шлягеры, западные кавера, иногда, по просьбе дорогих гостей, пару-тройку приблатненных песен - но осторожно, за такое и привлечь могли.
 
Как-то раз блатные упражнения джазовых светил услышал известный в Питере коллекционер магнитофонных записей Сергей Иванович Маклаков. «Их-то мне и надо!» — осенило Сергея Ивановича, который как раз вынашивал «продюсерский», как бы сейчас сказали, проект: записать сборник «русских народных блатных хороводных» песен. Музыканты из «Паруса» как нельзя лучше подходили для выполнения этой задачи. Маклаков планировал, что за первым альбомом последуют другие, а коллектив станет постоянным студийным «воплотителем» его филофонических задумок.
 
Предложение Сергея Ивановича показалось музыкантам царским: он давал двадцать пять рублей на всех, и это были немалые деньги. За три часа они записали на бытовой магнитофон двадцать восемь песен, среди которых были и «Поспели вишни», и «Люблю цыгана Яна», и другие народные произведения, а также песни запрещенного Галича.
 
Надо сказать, что конспирация в группе  была поставлена на высокий уровень, причем совершенно неосознанно: по музыкантскому раздолбайству коллектив часто представлялся под разными названиями. Вот лишь некоторые из вариантов, один смешнее другого: «Ансамбль братьев Жемчужных имени завода имени Степана Разина», «Братья Корамазовы», «Братья Жестюмные», «Святые братья», «Божья обитель», «Четыре брата и лопата», «Химик», «Трезвость» и т.д.



Аркаша Северный и день милиции
 
Придумывая название для группы, Николай Резанов вспомнил свое прозвище, которым некогда его наградил Сева Новгородцев: Мишель Жемчужный. Сева тогда еще носил фамилию Левенштейн, они с Резановым играли в оркестре Иосифа Вайнштейна, и откуда там взялся «Жемчужный», потом вспомнить никто не смог. В общем, это прозвище Николай распространил и на остальных коллег, хотя никаких братьев в ансамбле не было. Название было удобным для маскировки: исполнителей запрещенных песен искали среди цыганских коллективов — впрочем, официальные цыганские ансамбли тогда были вполне себе в фаворе, поэтому на цыган никаких репрессий и запретов не обрушилось.
 
После первого альбома последовали второй и третий, потом начались и подпольные концерты. «Братья Жемчужные» выступали сами или аккомпанировали знаменитому блатному барду Аркадию Северному. Число дисков, которые были записаны во второй половине 70-х, не поддавалось исчислению, поскольку по доброте душевной Северный никогда не отказывался спеть под магнитофон. «Если бы органы знали, что все это в Ленинграде пишется, давно бы ласты загнули, - вспоминал Резанов. — Они же думали, что это эмигранты с Брайтон-бич или цыгане залетные».
 
Николай Резанов официально работал в Ленконцерте, и даже был комсомольцем, остальные «Братья» официально числились в различных профессиональных ансамблях. Музыкальный мир тесен, но стукачей среди коллег не оказалось: при советской власти Жемчужных так и не рассекретили. Во время записи домашних концертов Аркадий Северный мечтал с ребятами, как они выйдут в белых смокингах на сцену огромного переполненного концертного зала и будут играть, не боясь, что рубильник выключат, а их повяжут.
 
Северный, скончавшийся в апреле 1980 года, до этого не дожил, а вот остальные «Братья Жемчужные» вполне официально играли в разных залах. Кстати, музыканты знали, что представителям органов правопорядка тоже нравились их песни, поэтому и борьбу с блатняком они по большей части лишь имитировали. К тому же в произведениях «Братьев Жемчужных» никогда не было антисоветчины или нецензурщины.
 
«Залетные цыгане»
 
В начале 80-х Александр Розенбаум записал с «Братьями Жемчужными» альбом «Памяти Аркадия Северного». Собственно, «записал альбом» — это громко сказано: на самом деле на пленке был зафиксирован один из полуподпольных концертов. За такие песни в советские времена можно было в тюрьму сесть или, по крайней мере, получить крупные неприятности.
 
Итак, бобинам «Братьев Жемчужных» подпевала вся страна, а кто они такие, почти никто не знал. Поклонники, впрочем, не очень переживали по этому поводу: не знаем, так придумаем! Поэтом вокруг «Братьев» всегда ходило множество легенд. А вот власти, озабоченные дефицитом информации, все-таки хотели выяснить имена и места работы «залетных цыган», ведущих подрывную деятельность. К «Жемчужным» зашли со стороны Розенбаума: пригласили певца в управление КГБ и ласково спросили, что за братья такие записали с ним запрещенную программу, которую почему-то слушает всё население. Но артист коллег не сдал.
 
Навечно зачислен в состав
 
После смерти Северного  состав группы неоднократно менялся, но во все времена бренд «Жемчужных» был известнее фамилий входивших в группу музыкантов. Даже о лидерстве Николая Резанова стали в полный голос говорить уже после его смерти — в 2006 году Николай Серафимович скоропостижно скончался на 58-м году жизни.
 
И Александр Розенбаум, представляя музыкантов на своих концертах, объявляет Николая Резанова, как погибшего героя: «Николай Резанов — навечно зачислен в состав». Музыканты «Братьев Жемчужных» оставляют на сцене свободное место для гитары Резанова.



По словам скрипача Алексея Дулькевича, без Резанова они уже не могут именоваться по-старому, поэтому выступают под названием «Братья Жемчужного» — якобы они так договорились при жизни Николая Серафимовича. Впрочем, говорят, что есть и еще как минимум одна группа «Братья Жемчужные», где играют музыканты, которые никаких клятв не давали. Так что история самой загадочной группы русского шансона продолжается...
 
Автор: Алексей Мажаев.

Оффлайн valius5

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 27423
  • Пол: Мужской
  • Осторожно! ПенЬсионЭр на Перекрёстке!!!
Re: БРАТЬЯ ЖЕМЧУЖНЫЕ.Ансамбль.
« Ответ #2 : 07 Февраль 2020, 16:16:53 »
Ветеран ансамбля – Гена Жемчужный.

Почти тридцать лет назад славный творческий путь одного легендарного ансамбля начался с простой фразы:

"Этот концерт посвящается для музыкальной фонотеки Сергея Ивановича, декабрь, тысяча девятьсот семьдесят четвертый год"...

Помните?

Да, именно эти исторические слова и были первыми, которые услышал советский народ от "Братьев Жемчужных".

А сказал их Гена Яновский.

Так что Геннадий Борисович был бы достоин войти в историю благодаря уже только этому. Но, как известно всем любителям жанра, и в музыке "Братьев Жемчужных" классный барабанщик и оригинальный вокалист Гена Яновский оставил, как говорят искусствоведы, "большой след". Впрочем, здесь мы, пожалуй, и преувеличили. Насчет всех любителей... Увы! – имя Геннадия Яновского известно не так уж широко, хотя его очень оригинальный вокал действительно обращал на себя внимание всех слушателей. Услышав хотя бы раз этот колоритный голос и прикольнейшую манеру исполнения, ни забыть, ни с кем-то спутать его уже было невозможно. А как он классно звучал в сочетании с другим приколистом, совершенно иного плана, – с Резановым! Такое и до сих пор не часто встретишь в нашем жанре... Недаром Сергей Иванович Маклаков как-то сказал, что с уходом Яновского "Братья Жемчужные" многое потеряли. Да и Рудольф Фукс, который присутствовал на записях с участием Яновского всего пару раз, до сих пор вспоминает о "веселом ударнике"...

Но за Геннадием Яновским числится еще один неоценимый вклад в дело возникновения славного коллектива. Именно этот парень из Сочи тогда, в декабре 1974 года, проявил наибольший энтузиазм к предложению Сергея Ивановича записаться на ленту... Впрочем, рассказать об этом предоставим возможность уже самому Геннадию Борисовичу.

Подельничек наш, Владимир Бойко, летом 2003 года немножко кантовался с Яновским на берегу Черного моря, в Лазаревском, – результатом чего стало интервью, опубликованное на "Блатном фольклоре". А остальной материал Вова заныкал до лучших времен... которые, наконец, наступили.

Итак, вот что Геннадий Яновский рассказал Владимиру Бойко:

"Жемчужным братом" я стал буквально сразу же после моего приезда в Ленинград из Сочи. Так получилось, – в ноябре 1974 года я приехал в Питер, сразу был взят в джаз-оркестр Лахмана при ресторане "Парус", а в декабре Сергей Иванович Маклаков пригласил нас на запись. Он был хорошо знаком с музыкальной командой "Паруса" еще до моего прихода в этот ресторан.

В "Парусе" в то время работали очень сильные музыканты.

Наш руководитель Геннадий Борисович Лахман играл на саксофоне и тромбоне. Это был великолепный джазовый музыкант, работавший в свое время в "Ленинградском диксиленде", и очень интеллигентный человек. В отличие от многих официальных руководителей, поставленных от "Ленконцерта", Лахман не занимался "цензурой", и, между прочим, даже не был членом КПСС! Мы с ним были большими друзьями. Гена никогда не выступал в качестве вокалиста, но его голос остался запечатленным для истории на одной нашей записи, на "Втором концерте". Гена вместе с Колей Резановым исполнил тогда песню "Ой, мамочка". Получилось удачно, голос у него достаточно стремный. Впрочем, домашние записи Лахмана не интересовали, и он к ним особо не подключался.

На гитаре и банджо играл Коля Резанов. Среди нас он был единственным холостым музыкантам, все остальные были люди семейные. Коля женился позже, в 75-м году. Резанов был человеком с большим чувством юмора. Он обладал очень обширен репертуаром, с детства знал много дворовых песен, а кроме того, был большим любителем Высоцкого, и часто исполнял его песни в ресторане.

Потом Резанов от нас ушел. Вместо него я привел в "Парус" гитариста Виталия Желтоножского. Однако позже нам с Колей еще довелось поработать вместе в ресторане гостиница "Приморская".

С Аликом Кавлелашвили, который играл на клавишных и тромбоне, у меня тоже были очень дружеские отношения. К сожалению, на домашних записях на тромбоне он не играл, как-то никто не продумал этот момент. Там он играл только на аккордеоне и фортепиано. Кроме того, Алик был хорошим вокалистом. Если пел песню, то делал ее всю полностью, от и до. Но он особо не стремился лезть к микрофону, пел мало.

Басиста Роберта Павловича Сотова мы называли Палычем или Сотычем, так как без 100 грамм у него почти никогда не обходилось. Он был старше нас – ему, как и Лахману, в 1974 году исполнилось 36 лет. Помимо музыки он увлекался всякими железками, любил делать детские кораблики. А вообще про него лучше спрашивать Алика Кавлелашвили. Они с Палычем были большими друзьями, оба жили в Петергофе, вместе ездили на рыбалку.

На трубе играл Виктор Белокопытов по прозвищу Арнольд Зарницкий. Мы звали его сокращенно "Ара". Я мало знал Ару, он самый первый отделился от нас. Пил он крепко. Как выпьет, так сразу по столам: "Щас спою!" Помню, был такой случай: пьяный Ара вышел петь, и вместе с микрофоном стал падать с эстрады. Но Резанов успел поймать его за ремень. Так Ара всю песню и пропел в подвешенном состоянии. Резанов держит, Ара поет. А вообще духовой дуэт Ары и Лахмана очень хорошо звучал.

В то время среди музыкантов почти всех называли по кличкам. У Резанова, кстати, была какая-то смешная кличка, но не Жемчужный, это точно ("Коля Ржавый" – Ред.). А моя кличка была "Папа". Дали мне ее за то, что я любил повторять фразу Попандопуло из фильма "Свадьба в Малиновке": "Гадский папа".

В "Парусе" я играл на собственной барабанной установке, на которой была непонятная для непосвященных надпись – "Цветон". Дело в том, что до "Паруса" я играл в группе "Цветон" в сочинском ресторане гостиницы "Бирюза", а придя в "Парус" не стал менять барабаны. Мой песенный репертуар был очень большим. В те магнитофонные записи вошли далеко не все песни, которые я тогда исполнял в ресторане. Например, не была записана песня "А подо мной глубина – пять километров до дна". Как-то забыли про нее. А вообще нет смысла перечислять песни, которые не были записаны на пленку, их очень много.

Надо сказать, что когда Сергей Иванович пригласил нас на первую домашнюю запись в декабре 1974 года, то Коля Резанов и Алик Кавлелашвили не особо стремились в этом участвовать. Но я сказал: "Давайте, ребята, попробуем". У меня был хороший запас песен, которые я тогда привез из Сочи, там их исполняли мои друзья, музыканты из Кисловодска, впоследствии уехавшие в Израиль. Некоторые из этих песен и вошли в репертуар нашего первого концерта.

Собрались мы тогда вчетвером: Коля, Алик, Палыч и я. Начинал концерт я, так предложил Маклаков, сказал: "Пусть ваш новый мальчик скажет вступление". Я сказал, что концерт посвящен для фонотеки Сергея Ивановича Маклакова, и сразу исполнил песню про бабушку-старушку. А название "Братья Жемчужные" придумал Коля. Как-то так совершенно случайно это получилось, из шутки. На том концерте было несколько интересных деталей. Например, когда Алик исполнял "Окурочек", я прокашлялся в конце песни, без всякого умысла, просто прочистил горло перед исполнением следующей песни. И с тех пор кто бы ни исполнял эту песню, в конце ее непременно кашляют.

Интересно вышло и с песней "А я несчастная девчоночка". Там есть слова: "А он замки на дверь накладывал". Я предложил Резанову спеть ее так: "А он носки под дверь подкладывал". Он так и сделал, а во время исполнения этих "носков" я сказал: "На платформе!". Это до сих пор слушается забавно. Позже, на концертах без моего участия, на мелодию "Несчастной девчоночки" пели "Да мы ребята все Жемчужные". Думаю, что эти слова придумал Резанов. Про песню "Африка", где пелось о людоедочке из племени Ням-Ням, вспомнил Алик Кавлелашвили, и предложил Коле исполнять ее. А когда я пел "Я в весеннем лесу пил березовый сок", друг Маклакова, присутствующий на этом концерте, начал плакать. Не знаю, чего он так расчувствовался.

На втором концерте, который мы писали вместе с Северным, наш ансамбль работал уже полным составом, с духовиками. Аркашка тогда напился, и в конце уже ничего путного спеть не смог. Поэтому и получилось попурри. Причем получилось так, как будто именно это и было задумано. Сейчас большой интерес к имени Северного, многие интересуются разными фактами и деталями. У меня, как и у музыкантов, с которыми я работал, не было близких отношений с Северным. Я его видел только на записях, и в ресторан к нам он часто захаживал. А все детали заключались в одном: спрятанная водка в бачке унитаза, а потом Маклаков удивляется, почему запись не получается.

Сергей Иванович платил мне 50 рублей за концерт, давал фотографии с концерта и ленту с нашей записью. На записях мы не пили, правда, на первом концерте выпили две бутылки водки на четверых. Но не сразу, а в процессе записи. Все записи с моим участием были на квартирах. Записывал не только Маклаков, были и другие люди, но я их не знаю. Коля Резанов был на всех записях, а вот все остальные ребята из "Паруса" не были постоянными участниками концертов. А некоторые записи делались при участии музыкантов и не из нашей команды. Я знал многих питерских музыкантов, всем нам платили из одной кормушки. Но в гостях у них не был, и даже многих по фамилии не знал. Помню, на третьем концерте собрались музыканты из разных мест, и никто не знал, с чего начинать. Тогда я предложил спеть куплеты о Ромео и Джульетте. Песня-то большая, величиной как две песни. Но я ее очень быстро пел, чесал, как паровоз, даже пропустил один куплет. Недавно переслушал этот концерт... С большим для себя удивлением услышал песню Высоцкого, идущую вслед за "Ромео и Джульеттой", которую я пою с Колей Резановым. Совершенно не помню, чтобы я ее исполнял. Но ничего удивительно тут нет: бывало так, что нам давали петь песни с листа, а некоторые песни не входили в мой репертуар, и ни до, ни после записи я их не исполнял. Устроители концертов сами распределяли, кому что петь, когда песни были нам незнакомы. Маклаков писал концерты длиной часа по три, но не все песни пускал в народ.

Я уже не помню, во скольких записях участвовал, и уж тем более не помню дат... Честно говоря, не понимаю, как эти записи могут сейчас вызывать интерес. Для нас это была обычная подработка. И ничего выдающегося на этих записях мы не делали, – пели в основном свой ресторанный репертуар. Не могу сказать, что работа в "Жемчужных", и в Ленинграде вообще, была у меня лучшим периодом. Мой золотой период был в Сочи.

Состав музыкантов "Паруса" менялся. Как я уже говорил, от нас ушли Ара и Коля Резанов. Потом я привел в "Парус" вокалистку Наташу Игнатьеву. На мой взгляд, ее творческая судьба не особо удачна. Очень талантливая певица, а всю жизнь пропела в ресторанах, хотя явно заслуживала большего. Следом за ней в "Парус" пришел ее муж – басист Володя Игнатьев. Он сменил Палыча. Володя был поющий музыкант, но на тех домашних записях он не пел.

Вообще в "Парусе" происходило много забавных случаев. Помню, когда играли программу, ко мне подбежал подвыпивший парень, ударил по барабанам, и отшиб руку. Наташа сделала ему замечание, а он плюнул ей на платье. Я ему врезал, и он отключился. Народ поднял переполох, заговорили, что надо "Скорую" вызывать. Но я сказал, что "Скорой" не надо, через двадцать минут он придет в себя. Правда, очухался он через сорок. Потом Лахман мне сказал: "Гена, ты жестокий человек". Он просто не видел, что сделал этот парень, но мы все ему объяснили.

1-го или 2-го марта 1976 года я уехал на два года в Германию, и в "Парусе" меня сменил Валерий Петров. Уехал я не по своей воле – срочно потребовался барабанщик ансамблю группы войск Германии, "сверху" позвонили в "Парус", и мне пришлось ехать. Причем, в Германию я уезжал уже в военной форме, и казалось, что все в поезде смотрят на меня, как на дурака.. В Германии я в основном играл на барабанах, но бывало, что и пел. Помню, исполнял "По московским тихим переулкам".

Правда, в 1977 году я еще успел поучаствовать в одной записи "Жемчужных", когда приезжал в Питер, будучи в отпуске. На этом концерте еще пела Наташа Игнатьева, мы там вместе с ней исполняем песню "Листья желтые".

После Германии я не планировал возвращаться в Ленинград, и уехал в Сочи.

Но в ноябре 1978 года, по приглашению Гены Лахмана, я приехал в Питер, и снова стал работать в его ансамбле, сменив работавшего там во время моего отсутствия Толю Максимова. В то время ансамбль играл уже не в "Парусе", а в ресторане гостиницы "Приморская". Состав был почти тот же. Я, Лахман, Резанов, Игнатьевы. Не было Алика Кавлелашвили, на клавишных играл Боря Нусенбаум. Позже, зимой 1979-80 года, Игнатьевы перешли в другой кабак. На басу у нас стал играть Шура Афанасьев.

Мы продолжали участвовать в домашних записях. На одном из концертов я пел "Алешкину любовь". История этого исполнения достаточно интересная. В Сочи я услышал, как ее исполняли музыканты из Баку, и мы немного пошутили, я сделал пародию на то, как они ее играли. После этого песня вошла в мой ресторанный репертуар, а затем я и записал ее с "Братьями".

Кроме Северного Маклаков записывал с нами еще какого-то исполнителя, но запись не получилась.

А в 1980 году судьба сыграла со мной злую шутку – я получил срок. Это обстоятельство вызвало много слухов. Но если я с кем и делился, то только с Лахманом. Так что никто ничего не знал. А на самом деле все было так.

Вышло недоразумение. 19-го января 1980 года я был остановлен милицией для проверки документов. Пропуск музыканта у меня был просрочен. Меня забрали, с явным намерением, чтобы я им забашлял. Милиционер схватил меня за руки. А я же музыкант, мне руки беречь надо. У меня сработала реакция, и я ударил его. Ботинки у меня были немецкие на толстой подошве... В общем, парень оказался слабым, упал, кровь из носа... Ему потом операцию делали.

Находясь под следствием, я продолжал работать, и не думал, что меня посадят. Да и Лахман так считал. Но на всякий случай была договоренность, что если меня посадят, меня заменит барабанщик Игорь Егоров по кличке Батон. Он приехал из Харькова, познакомился в Ленинграде с девушкой, женился на ней, и остался в Питере. Сейчас он живет в Германии, где-то там играет, недавно мне звонил.

Суд надо мной состоялся 29 мая. Судья попался какой-то принципиальный, фронтовик, безрукий инвалид. Несмотря на то, что я не был ранее судим, и положительно характеризовался на работе, я почему-то был признан социально опасным. Мне дали три с половиной года. В тюрьме я встретил многих знакомых музыкантов. Один, например, сидел за то, что сбил на машине человека. Ему дали 15 лет. На зоне я был барабанщиком. Но в 1982 году был отправлен на "химию", и там пришлось работать. А так как работать у меня не было никакого желания, я вызывал к себе своих друзей музыкантов. Ко мне в спецкомендатуру приезжали Гена Лахман, Виталик Желтоножский, Наташа и Вова Игнатьевы. И мы давали концерты.

Я вышел досрочно, в ноябре 1982 года. В Питере больше работать не собирался, но на первое время устроился опять к Лахману. Ансамбль работал тем же составом, но уже в ресторане гостиницы "Мир". Проработал я у Лахмана полгода, затем, вместе с группой музыкантов, стал готовиться для работы в Сочи.

После смерти Северного "Братья Жемчужные" записали два концерта с Розенбаумом, но оба были без моего участия. Во время первого концерта я сидел. А во время второго, хотя и был в Питере, у Лахмана уже не играл, готовился к работе в Сочи, как уже и говорил.

В Сочи я уехал в 1983-м, на Новый год. И стал работать в очень крутом ресторане "Курень". Через год приехал в Ленинград, и выписался оттуда. С тех пор живу и работаю на Кавказе.

Сейчас пою каждый вечер в ресторане. Репертуар очень большой. Если взять все песни, исполняемые мною, и записать на ленту, это будет на 250 90-минутных кассет. Я делаю выборку песен, и записываю их на кассеты. Но я как сапожник без сапог, сам не имею этих записей, все раздаю приятелям. Параллельно с работой в ресторане играю в Лазаревском джаз-оркестре.

В марте 2002 года я приезжал в Питер. Работал певцом в ресторанах. Отработав четыре месяца, вернулся домой. В Питер больше не собираюсь. Но вообще выступить сейчас в концерте "Жемчужных" – мысль достаточно интересная. Вышел бы на костылях, и на правах ветерана ансамбля спел бы три песни...

© Геннадий ЯНОВСКИЙ, 2004 г. , записал В. Бойко

Оффлайн valius5

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 27423
  • Пол: Мужской
  • Осторожно! ПенЬсионЭр на Перекрёстке!!!
Re: БРАТЬЯ ЖЕМЧУЖНЫЕ.Ансамбль.
« Ответ #3 : 07 Февраль 2020, 16:17:32 »
От Эльбруса до Баку.

 После того, как Евгений Драпкин назвал нам имя Владимира Лаврова – музыканта, участвовавшего в записях "Братьев Жемчужных" 70-х годов, но не отмеченного ни в одной "историографии", нам таки в очередной раз пофартило. По наводке того же Драпкина и его американских друзей мы встретились с Лавровым – "Потерянным братом Жемчужным"!!! Честно говоря, и хотелось материал составить в таком дешево-сенсационном ключе... в духе доброй старой передачи "От всей души". Но...

На самом деле это было бы не вполне корректно по отношению к Владимиру Михайловичу Лаврову – профессиональному музыканту, (причем, по отзывам многих людей – очень сильному музыканту!), участнику многих музыкальных проектов, ныне, к сожалению, оставившему занятия музыкой. Если Евгений Драпкин говорил, что никогда не считал себя каким-то там "братом Жемчужным", то еще в меньшей степени мог бы считать себя таковым Владимир Лавров. Он был музыкантом совсем из "другой оперы"... И писать про него должны были бы историки движения ВИА, а отчасти – и отечественного рока. Только у них, видать, другие заботы...

И теперь получается, что мы, повернутые на блатной музыке, спрашивая Владимира Лаврова о подробностях нескольких случайных халтурных записей 30-летней давности, невольно сводим к ним всю его творческую биографию...

Но что ж поделать! Не нас же, в самом деле, должно волновать, что там осталось в памяти простых советских граждан, балдевших под ВИА 70-х, музыку, "оставившую след в сердцах миллионов людей"...

Хотя, вероятно, возможен и более максималистский взгляд на все эти вещи. Поскольку ВИА были попсой 70-х, то и поделом, что все это забыто. А блатную музыку помнят, и будут помнить. "Один из Жемчужных" – это звание почетнее, чем "один из "Поющих". И если людей вспоминают только за их причастность к блатной музыке, значит, это о чем-то говорит...

Но ведь и нас, сдвинутых на старинном блате, не так уж много. И не мы ли сетуем, что мало кому сейчас интересна музыка тех лет?

Так что дело-то тут не в ВИА, и не в блате. Просто "нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после". Так говорил Екклесиаст...

Но всех уже утомили, конечно, эти философические этюды. Вернемся ж к музыке, и предоставим, наконец, слово Владимиру Михайловичу Лаврову. И не будем заниматься оценками, – звание у него самое простое. Питерский Музыкант.

Честно говоря, я никогда не думал, что буду заниматься блатной музыкой. Я в те годы тихо, мирно учился в Институте Культуры им. Крупской на отделении хорового дирижирования, увлекался джазом и рок-н-роллом. Стипендия, конечно, была смешная – 28 рублей, и потому у многих наших студентов основным занятием была халтура в ресторанах. Я успел поработать в очень многих ресторанах Питера, – пожалуй, во всех, кроме некоторых кафе. Работал я клавишником, на собственном фирменном органе. В 1974 году Алексей Котов, руководитель группы "Кочевники" (они еще назывались "Савояры"), продал мне клавиши немецкой фирмы "Weltmeister", в обмен на то, что я ему устроил гитару "Hoffman". "Weltmeister" был очень крутой по тем временам аппарат! У всех в основном были органолы типа "Юности", а такие органы были только у ведущих коллективов, вроде "Дружбы" А. Броневицкого. И конечно, с таким аппаратом не приходилось жаловаться на отсутствие приглашений. Причем, приглашали не только на ресторанные и банкетные халтуры, были приглашения и на "Ленфильм" – в фильмах "Соломенная шляпка" и "Крах инженера Гарина" звучит именно мой орган.

А на подпольные записи блатных песен я угодил так. Вместе со мной тогда учился Женя Драпкин, который, как и многие, подрабатывал игрой в ресторане. Мы с ним виделись обычно днем, на лекциях, но нельзя сказать, что были очень близкими друзьями. Но вот как-то подходит Женя ко мне и говорит: "Володя, ты ведь на рояле хорошо играешь?" А потом спросил: "А как относишься к блатной музыке?" Я ему говорю: "Женя, ну что за вопросы? Я же работаю в кабаке, как и ты. Сам понимаешь, что должен уметь играть любую музыку!" Тогда Женя и сказал, что есть возможность неплохо заработать на записи блатных песен. Сам-то он уже до этого участвовал в таких мероприятиях. Смущало только то, что по вечерам я был плотно занят работой в ресторане, но оказалось, что эти мероприятия проводятся с утра. В общем, как сказал Женя, "свалим с лекций, и часа за три – четыре хорошо заработаем". Вот так я и подписался на это дело.

Разумеется, Женя меня приглашал не из-за виртуозности моей игры, – он ведь и сам был хорошим клавишником. Обратился он ко мне однозначно из-за органа. Дело в том, что мой "Weltmeister", помимо прочих достоинств, был "партой", то есть складным, и вместе с усилителем легко помещался в такси, так что я был "мобильным" органистом, и легко мог приехать на любую халтуру. Чего не мог Женя со своим стационарным ящиком. А особых достоинств в игре блатной музыки я за собой, честно говоря, не замечал... Более того – я никогда и не увлекался этим жанром; как я уже говорил, меня больше привлекал джаз и рок-н-ролл. Но когда работаешь в ресторанах, то действительно постигаешь любую музыку. А работал я тогда в кабаке гостиницы "Европейская", у Александра Колпашникова. (В начале 60-х годов – руководитель джаз-секстета "Нева", игравшего в кафе "Ровесник". В состав ансамбля входил кларнетист Геннадий Лахман – тоже один из будущих "Братьев Жемчужных" – Д. П. )

И блатным жанром я, конечно, владел. В ресторанах славного города Питера эта музыка была достаточно хорошо востребована, и я ее вполне освоил еще на заре своей ресторанной деятельности, когда работал в "бандитском" ресторане "Эльбрус" на Лиговке. Разумеется, в центровых ресторанах блатняк, как правило, не играли. В "Европейской", когда я там работал, ничего такого и в помине не было. И "Ленконцерт" не дремал, да и сам Колпашников, наш руководитель, брезгливо к этому относился. Там мы играли в основном западную музыку для интуристов. Никогда не играли блатных песен и в "Метрополе", когда там работал руководителем Валя Милевский, ныне покойный. Тогда он не позволял играть в "Метрополе" блатняк, но потом, когда я работал с ним в "Невском", он уже не чурался этого жанра.

Вообще, надо заметить, что администрация ресторанов не одобряла блатную музыку, а иногда и прямо запрещала. Однако, когда они организовывали мероприятия для своих, то нам заказывали играть в основном именно блатные песни! На самом деле им это нравилось. Это была обычная советская двойственность – сидя за рюмкой, они сами просили у нас то, что запрещали, сидя в кабинете.

Но иным ресторанным командам, особенно тем, что не подчинялись "Ленконцерту", плевать было на все эти запреты и регламенты. Самым "чернушным" рестораном, конечно, была "Корюшка". Играли блатняк и в "Парусе", и в "Эльбрусе", а уж на "захолустные", не центровые рестораны, у "Ленконцерта", видимо, рук не хватало. Там музыканты позволяли себе многое. Такими были "Восток" в Приморском парке Победы, "Спутник" у Сосновки, "Охотничий домик" в парке Челюскинцев... Тот вообще был притонистым местом. Я уж не говорю о кафе и шашлычных, что были раскиданы в районах новостроек. Но, конечно, мало кто ездил специально из центра в такие места, чтоб только послушать блатняк.

Но народ любил эти песни, и практически каждый вечер хоть раз кто-нибудь заказывал блат или "за Одессу". Причем, бывало, что в ресторан люди приходили с магнитофонами, я не раз обращал на это внимание. Вряд ли, конечно, им удавалось что-нибудь внятное записать, но стремление-то понять можно. Ведь там нередко играли то, что по советскому радио не передают, и играли качественно. Хороших ресторанных оркестров в те времена было много. Через эту работу прошло подавляющее большинство участников как известнейших джазовых коллективов, так и ведущих ВИА и поп-групп.

Итак, я согласился поработать клавишником на подпольных записях блатняка. Приехал на первую запись, смотрю... и с удивлением вижу там своего знакомого, Славку Маслова. Он смеется и говорит: "А кого ты еще ожидал здесь увидеть?" Надо сказать, все питерские музыканты друг друга так или иначе знали. Знал я до этих записей и Толю Архангельского, и Женю Федорова, да и Колю Ржавого тоже... Это у Резанова было такое прозвище, "Жемчужным" его тогда никто и не называл. Где была эта первая запись, сейчас уж трудно сказать... Поди их теперь вспомни, все эти записи, в которых я участвовал. Но их было много, может быть, около десяти. Ну, попробую вспомнить какие-то детали.

Однажды меня пригласили на запись в институт Гриппа, что на Петроградской. Я, как всегда, приехал туда на такси со своим органом, встретил меня Рудольф Фукс, и провел в актовый зал. С организаторами этих концертов – Рудольфом Фуксом и Сергеем Маклаковым я познакомился на своей первой записи, до этого я их не знал. Записи Аркадия Северного я, конечно, слышал, но как-то особо не интересовался, кто же их делает... В общем, прошли мы в актовый зал, а там уже все было готово к концерту – стоял ящик водки, и сидела публика. Точнее, там была создана видимость публики – кроме музыкантов и аппаратурщиков в зале было человек двадцать-тридцать, в том числе, кстати, какие-то девчонки. Ну, подключили мы орган, усилители, Рудольф развесил микрофоны, и понеслась... Но писали песни не сразу – сначала давали черновой прогон, а потом уже записывали.

Там я и познакомился с Аркадием Северным. Он произвел довольно необычное впечатление – скромный человек, без заносчивости, но с интересной речью. С одной стороны – он говорил грамотно, хорошо формулировал мысль, но при этом у него было очень много жаргонных, блатных слов. Была ли это игра? Не похоже... Он говорил их очень естественно. Мы уж к тому времени насмотрелись на питерских бандитов в нашем ресторане – к нам захаживали авторитеты, и Плюев, и Феоктистов... Ну вот, отыграли мы с Аркадием пяток песен, и устроили перерыв. Фукс с Маклаковым ковыряли свою технику, а все пошли курить, в том числе и Аркадий. Курили, правда, не обычные сигареты... ну, вы понимаете. Выпивка и закуска, конечно, тоже были наготове. Надо сказать, для Аркаши все это было организовано прямо как обслуживание в Смольном, и закуска, и выпивка очень приличные. И Аркадий тогда уже сразу сказал, что моя игра ему очень понравилась.

(Впрочем, переслушав ее сейчас, почти через 30 лет, должен признать, что я там перестарался. Шпарю на органе, прямо как человек-оркестр, другим музыкантам ничего и не вставить. А ведь там еще было две скрипки, а не одна, и они тоже пилят с перебором.)

Оплатили мне этот концерт очень хорошо, на руки дали стольник, месячную зарплату простого советского служащего. Сколько платили остальным, я не знаю. Но, наверное, неплохо, потому что Женя Драпкин мог сделать в своей "Корюшке" за вечер не одну свою стипендию ("Корюшка" была очень высокооплачиваемым местом!), и за идею участвовать в этих записях не стал бы. Впрочем, мы никогда не считали чужие деньги.

В общем, как я уже говорил, записей было сделано много. Они шли одна за другой, иногда бывало через неделю, через две. Делали их в разных местах – и на квартирах, и в институтах. Кроме института Гриппа, о котором я уже говорил, помню, что запись была в институте "Ленпроект", грандиозном здании с колоннами напротив особняка Кшесинской. Там запись тоже организовывал Рудольф.

А вот интересная запись у нас состоялась в Доме народного творчества, на улице Рубинштейна, – почти что публичный концерт! Это было летом, в какой-то праздник; наверное, в день ВМФ. Тогда была жуткая жара, и мы открыли все окна. А по улицам ходил подбухавший в честь праздника народ... И вот Славка Маслов выглянул в окно, и говорит: "Во! Уже под окнами народ под нашу музыку отплясывает!" А играли мы тогда такую заводную песню "Хоть ешь меня, хоть режь меня". И народ действительно плясал и веселился, пока не подъехали менты. Может, их кто-то вызвал, а может – просто ПМГ проезжала мимо. И они, конечно, народ разогнали, чтоб не создавали толпу на проезжей части, а на нас наехали, чтоб мы закрыли окно...

Эта запись в Доме народного творчества была, пожалуй, и не единственной. Мы там записывались, по крайней мере, еще один раз. И еще была запись тоже недалеко от Рубинштейна, в доме над "Гастрономом", на чьей-то квартире. Я ж говорю – много было этих записей, – удивительно, что сохранилось-то из них всего ничего...

А на одном концерте довелось спеть песню и мне, хотя вообще-то солистом я никогда не работал. А тут у Жени Драпкина почему-то получился перерыв, и он мне говорит: "А спой сам, попробуй". И я спел, правда не блатную, – лирическую песню, такого дворово-ресторанного жанра, "Иволга в малиннике тоскует"... Причем, я только начал показывать, как ее надо петь, а Фукс уже включил запись. Я ему потом говорю: "Это ж мы еще репетировали!" А он – "Ничего, нормально получилось!" В таком вот виде она и "вошла в историю" – единственная песня, которую я тогда спел...

Правда, надо сказать, что настоящих репетиций мы не делали. Черновой прогон – в лучшем случае, а то и без него. Проигрыши мы решили играть, ориентируясь на Аркадия. Он пропоет пару куплетов, потом дает кому-то отмашку. Это даже на записях иногда слышно, как он говорит, кому делать проходочку. Это была даже не импровизация, а просто вариации. После двух-трех куплетов уже ясно было, в какой стилистике делать проигрыш. Правда, помню, Славка заглядывал мне через плечо, смотрел в какой гармонии я буду играть. Хотя вся эта музыка, городской романс, делается по стандарту: два запева, два припева, музыкальный отыгрыш, третий куплет, и кода. Гармоническая основа тоже одинаковая: тоника, доминанта, потом тоника, субдоминанта и доминантой давится. В лучшем случае – шестая ступень... Ладно, не буду пугать вас музыкальной терминологией. В общем, так мы обходились без нот и цифровок. Я говорил гитаристу: "Повернись грифом ко мне"; вижу аккорд, и уже ясно – в какой гармонии играть. Но просто аккомпанировать было неинтересно, я всегда хотел добавить что-то свое, проявить индивидуальность. Нравилось мне, к примеру, использовать эффект виброфона, – да это и слышно на записях. Может быть, и с перебором...

А кстати, когда я пел "Иволгу", то я сидел за фоно! Это я точно помню, потому что мне еще микрофон тогда прилаживали на рояле. А где тогда был Драпкин? Бог его знает, наверное, сел за мой орган. А это вообще был нормальный ход, мы часто меняли друг друга на инструментах. Это обычная практика всех халтур, – надо владеть многими инструментами, потому что ситуации бывают самые разные. Мало ли кто не пришел, или просто упился. Вот и на тех записях Драпкин мог играть и на басу, и на гитаре, а я на фоно. Поэтому бесполезно теперь спрашивать, кто там на чем играл. Конечно, свою игру узнать можно... в основном. Но если даже мы все соберемся, кто еще жив, – из Питера, из других городов, из Америки, – и все это переслушаем... то с очень большими спорами выясним, кто на чем играл. Да и нужно ли это?

Помнится, приходилось мне играть и на аккордеоне. Но только фрагментами. Знаете, все-таки трудно меха раздувать, особенно, если уже примешь рюмку-другую. Так зачем уродоваться, если на моем Weltmeister'е был такой регистр, который имитировал аккордеон. Нажмешь педальку, и все дела.

Вообще, в 1975-1976 годах все записи "Жемчужных" под орган должны быть с моим участием. По крайней мере, больше ни у кого из знакомых мне участников такого органа тогда не было, а про то, чтоб приглашали других клавишников, мне слышать не приходилось. Усилитель Regent я тоже таскал на записи свой. А Славка Маслов свой бас подключал к нему же. На халяву.

Хоть я, – повторюсь, – и не увлекался блатом, но нельзя сказать, что исполнял эту музыку неохотно, только чтоб отработать. Но, конечно, не так, как Резанов, или Славка Маслов! Они искренне увлекались этой музыкой, у Славки аж глаза загорались, когда он играл и пел. Резанов тоже пел с азартом, но, что интересно, аккомпанемент при этом делал без особых вариаций. Было видно, что все это у него уже сто раз отыграно и обкатано. Мы вели себя более вульгарно...

Недаром же Резанов до сих пор занимается этим жанром. А вот в "Поющих гитарах" и у Вайнштейна ему, видать, было неинтересно. Между прочим, Володьке Васильеву, "Царю", – ветерану "Поющих"! – в этом ВИА тоже было не особенно интересно, как мне кажется. Однако блатняк он тоже не шибко жаловал. Рассказывал, что записывался с Аркадием, но как-то вскользь.

Надо бы рассказать, конечно, и о скрипаче Жене Федорове, который участвовал во всех этих записях. Но, к сожалению, я знаю о нем немногое, несмотря на то, что работали мы в одной гостинице, "Европейской", хоть и на разных этажах. Женя играл на самом верхнем этаже, на "Крыше". А встречались мы с ним только в буфете. Однако Женя был очень закрытый человек, и ничего о себе не рассказывал. Пригласил его на записи Славка Маслов, больше некому. Они ведь были друзьями, Федоров часто приходил к Славке в "Невский", когда он там работал, и они бухали, опять-таки в буфете. (Музыканты обычно всегда брали спиртное в буфете, причем на "запиши"). Я знаю только, что у Федорова были какие-то трения с "Ленконцертом", поэтому он перестал работать в Питере. Последний раз я случайно встретил его в 1979 году в Адлере. Зашел в ресторан "Приморский", и увидел его на сцене. С тех пор о нем даже слышать ничего не приходилось...

Совсем немного я могу сказать и о Саше Резнике, очень сильном музыканте, который тоже аккомпанировал Аркадию. Резник, как и Федоров, был человек закрытый, да и по работе мы не пересекались – он работал в "Астории". Записываться вместе нам тоже не довелось. А знал я его по институту, он ведь тоже учился в "Крупской"! Да, у нас там в те годы получился хороший "рассадник"... Правда, Саша был старше нас, он учился на вечернем отделении, и закончил значительно раньше меня. Он учился по классу фортепиано, то есть, конечно, не учился, а числился. Его руководитель так и говорил: "Ну, чего тебя учить?" Руководителем был Виктор Михайлович Лебедев, достаточно известный композитор, он написал много песен к кинофильмам. А Сашу я последний раз случайно встретил году в 1978-м. Он сказал, что уехал из Питера, работает в Одесском морском пароходстве, очень доволен, но уже собирается отвалить за бугор. Может, он и родом был из Одессы, но точно сказать не могу.

Честно говоря, не думал, что через 30 лет будет такой интерес ко всем этим халтурам! Наверное, это все-таки благодаря Аркадию Северному, ведь он действительно был гениальным исполнителем. К сожалению, нам не пришлось с ним тесно общаться...

Единственная встреча вне записей была у нас только однажды. Аркадий заехал ко мне домой, на Лужскую, дом 4. Причем, заехал с утра, часов в 8. Он был не один, привел с собой какого-то товарища, все руки в наколках; представил его так: "Этот шкет со мной". Пришел он, конечно, с водочкой, что тем утром оказалось весьма кстати. Однако, сам пил мало, больше мне подливал. А приехал Аркадий за тем, чтоб уговорить меня ехать в Воркуту! Он сказал, что сам собирается туда на заработки, ему, мол, предложили огромные бабки. Кстати, наш питерский бард Александр Лобановский в то время там уже работал. Может быть, это он Аркадия и зазывал, они ведь были знакомы... В общем, до самого обеда Аркадий мне все наливал, и уговаривал, чтоб я ехал с ним в качестве клавишника. Но я отказался. Теперь даже затрудняюсь сказать конкретно, – почему же я не соблазнился. Но что-то меня в Воркуту не тянуло. И, наверное, хорошо, что не поехал. Эти поездки за северными рублями закончились трагически – именно тогда в Воркуте погиб Коля Коржов, замечательный музыкант, работавший у Вайнштейна. Голос у него был – вылитый Том Джонс...

А в остальное время мы встречались с Аркадием только на записях, и особо беседовать нам не приходилось, – так, треп за стаканом... Мне только запало в память, как Аркадий говорил, что он очень не любит советские песни. "Красноперые песни" – так он их называл. Вообще, он часто говорил меткими словечками, прямо афоризмами. Вот однажды я сказал Аркадию по поводу того, как он спел какую-то песню: "Ты же неправильно поешь!" Я считал, что разбираюсь в этом, все-таки учился на отделении хорового дирижирования. А Аркадий ответил: "Ты знаешь , как надо, а я – чувствую ..."

После окончания института я пошел было работать в Отдел музыкальных ансамблей при "Ленконцерте". Но там усекли, что я скрылся от распределения в институте, – а мне ж, разумеется, не хотелось ехать музыкальным руководителем куда-нибудь в сельский клуб вымирающего Нечерноземья! И тогда, чтоб укрыться от "Ленконцерта", пришлось идти работать в ресторан "Баку", что на Садовой. Он принадлежал министерству пищевой промышленности Азербайджанской ССР! Даже директор был оттуда, товарищ Кадыров. В общем, главное было то, что "Ленконцерт" здесь опять оказывался безвластен, и в "Баку" мы позволяли себе очень большие вольности. Да и коллектив у нас был тертый: Слава Волосков, братья Мансветовы, – все они до этого работали на Крайнем Севере, в Воркуте. Там их клиентами были недавно освободившиеся бандиты, и вольняшки с приисков. И как-то так получилось, что тут, в Питере, в "Баку" повалила тоже в основном бандитская публика. Ну, и в итоге, разумеется, в "Баку" начала во всю звучать блатная музыка! И звучала, пока "Баку", как и "Корюшку", не подмял таки под себя ОМА "Ленконцерта".

Кстати, в "Баку" мне доводилось встречаться и с Аркадием, он, бывало, приходил туда со своими блатными приятелями. Кажется, с Аркадием мне доводилось видеться и в других кабаках, но в каких... Разве сейчас упомнишь. Я ж говорю, – я успел поработать практически во всех ресторанах Питера, и не по одному разу.

Но самое интересное, что мне рассказывали о том, как Аркадий однажды и сам пел с эстрады в ресторане "Баку"! К сожалению, только рассказывали, сам я свидетелем не был, потому что тогда уже там не работал. Но, учитывая то, что в "Баку" действительно была очень вольная обстановка, а братья Мансветовы были лично хорошо знакомы с Аркадием, ничего невероятного в этом нет...

Были они знакомы и с нашим известным питерским бардом Александром Лобановским, причем знакомы еще по Воркуте. Лобановский был в "Баку" частым гостем. Я тоже его неплохо знал, и знал, что он дружен с Аркадием. Уже потом, через несколько лет, когда Аркадий как-то исчез с горизонта (говорили, что он вообще стал редко бывать в Питере), я спросил у Лобановского, который зашел посидеть к нам в кабак: "Как там Аркадий?" Александр ответил, что очень сдал, спился. А вскоре уже пронеслась по Питеру весть, что Аркаша умер...

Но все это было потом. Вернемся к записям "Братьев Жемчужных", – вернее, к тому, как они прекратились, по крайней мере – для меня.

Тогда я работал в ресторане "Невский", – кстати, в то время мы все работали в "Невском": я на 3-м этаже, Драпкин на 4-м, и Архангельский тоже, а Маслов – на 2-м. Они пришли в "Невский" после того, как "Ленконцерт" накрыл площадку в "Корюшке". И вот как раз тогда произошла одна история... Однажды Славка прибегает ко мне весь какой-то бледный, испуганный... Я думал, он выпить хочет, а он говорит: "Все, ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Доигрались мы. Наши записи "Жемчужных" передавали по "Голосу". Теперь жди, что вызовут". Вызвать могли и в партком, хоть мы были и беспартийные, и в "Ленконцерт"... Но Славка сказал, что вызовут на Каляева. Вообще-то, Большой дом, управление КГБ, всю жизнь числился на Литейном, а на Каляева только выходил одним крылом. Может, Славка так растерялся, что попутал, а может, именно там был отдел, который занимался музыкантами... Не знаю. Меня-то Бог миловал, никуда никогда не таскали, а вот Славке, кажется, довелось... Я-то не особо и испугался, и не дергался бы, но у меня ведь были проблемы с дипломом, от распределения-то я так и скрывался. Поэтому я предпочел свалить из Питера, уехать в Москву на гастроли с ансамблем В. Копильченко.

Комитета я действительно не боялся, но попадать в "Ленконцерте" в "черный список" для музыканта было очень плохо. Это значило, что ни в один ансамбль легально уже не возьмут, и останется либо перебиваться вольными халтурами, либо уезжать с гастрольными коллективами. А ведь на каждого музыканта была еще одна зацепка... Всех нас можно было сажать по очень "удобной" статье 88, часть 1. Каждому из нас приходилось хотя бы раз просто держать в руках валюту... а для той статьи этого было достаточно. Правда, для этого органам надо было прихватить человека с поличным, но если бы захотели, то и прихватили бы. Ну, а часть первая ("нарушение правил валютных операций") могла плавно перетечь во вторую ("спекуляция валютой"), а это, как минимум, червонец в Советском Заполярье.

Так что больше я в записях "Жемчужных" не участвовал.

Вообще-то меня уже и до этого звали в Москву, работать в группе у Юрия Антонова. У Антонова уже работало много наших: Сережа Дорошенко, "Сынок", – его выгнали из ансамбля Пьехи, и Броневицкий при этом лично чуть не стукнул его крышкой от рояля. Кроме него – ребята из группы "Добры Молодцы", Женя Маймистов и Володя Кириллов; мой друг Валера Цакадзе из "Поющих гитар"... Дело в том, что тогда в Ленинграде почему-то начался административный зажим ведущих поп-групп, вот все эти музыканты и уехали в Москву к Антонову. Но пока я дожидался приглашения от Антонова, запахло жареным, а тут как раз и Валя Копильченко позвал меня в Москву, в свою группу "Красные Маки".

В "Красных Маках" я и работал, пока группа не развалилась.

Потом опять был Питер, и работа в самых разных ресторанах... Ну, я уже говорил – практически во всех, и не по одному разу. Опять "Баку", из "Баку" – в "Бригантину", где сменил Валеру Вдовина, который ушел в ансамбль "Джаз-комфорт". В "Бригантине" были крутейшие по тем временам клавиши "Хаммонд". Тогда в Питере был еще только один личный орган "Хаммонд" у Ханарина, по кличке "Моцарт", который привез его из Мурманска, где работал с Вилли Токаревым. И в "Европейской" опять довелось поработать, – просто удивляюсь, как Колпашников терпел мои приходы и уходы; обычно он никого по второму разу не брал. Много раз приходил и в "Невский". Последний раз меня пригласил туда Боря Шафранов, в очень сильный состав: Валя Федоров на барабанах, гитарист Гоша Мазо, на басу – Володя Кириллов из "Добрых Молодцев"...

Да если посмотреть на "творческие биографии" питерских музыкантов тех лет, то у всех будут фигурировать одни и те же ВИА и одни и те же кабаки! Все прошли через всё... Что ресторан "Невский", что "Поющие гитары", или ансамбль "Дружба" – это же просто котел, через который прошел почти весь музыкальный Питер. И я поработал в "Поющих гитарах", еще до их знаменитой оперы "Орфей и Эвридика". Хотя, лично мне в "филармонических" вокально-инструментальных ансамблях довелось работать гораздо меньше, чем в ресторанах.

А вот на "Ленфильме" я потрудился немало, там мы записывали музыку к фильмам вместе с органистом Толей Фоминым, – который, кстати, был все из того же "Невского", с 4-го этажа. Причем, приходилось участвовать не только в озвучке закадрового музыкального сопровождения, но и в съемках. В "Крахе инженера Гарина", режиссера Квинихидзе, снималась одна ресторанная сцена в "Европейской", где я тогда и работал. Так что именно наш ансамбль там играет и поет. Потом были "Соломенная шляпка", "Соленый пес"... А потом очень много работ по озвучке было на "Леннаучфильме".

Во второй половине 80-х блатную музыку в ресторанах уже никто не запрещал. Из эмиграции к нам пришло очень много новых песен этого жанра, и мы их, конечно, играли, но ни в каких записях мне уже участвовать не доводилось. Да я к этому и не стремился, – не мое это было, в общем-то...

Одним из последних музыкальных проектов, в котором я участвовал, была группа "Апрель", с участием Валерия Цакадзе и Сергея Молчанова, – в 1993 году. В середине 70-х у нас в Питере была подпольная рок-группа с таким названием, которой руководил Владимир Киселев до своего ухода в "Земляне". В том "Апреле" и работал Цакадзе, и группа исполняла в основном его песни. Вот мы и решили возродить эту группу... Записывались мы в в Москве, у Решетникова. Автором песен снова был Цакадзе, и это были очень красивые блюзовые песни. Но проект не пошел. Как и следующий, в 1997 году – группа "БМВ". Просто не нашлось грамотного промоутера. В музыкальном мире сейчас вообще своеобразные законы и отношения... Короче, теперь я музыкой не занимаюсь.

...И никогда в жизни не предположил бы, что обо мне вспомнят, как о "Жемчужном брате"!

© Владимир ЛАВРОВ , 2004 г.

Оффлайн valius5

  • Глобальный модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 27423
  • Пол: Мужской
  • Осторожно! ПенЬсионЭр на Перекрёстке!!!
Re: Братья Жемчужные ансамбль
« Ответ #4 : 23 Апрель 2020, 15:02:26 »
Занесено в каталог.

 

Яндекс.Метрика